Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Идеальный свидетель

С некоторой даже оторопью прочитал «Мемуары» Эммы Герштейн. Лихой голливудский подзаголовок в данном случае – всего лишь научная констатация факта. Эмма Григорьевна – классический ученый-филолог, приученный к объективности и остраненности даже по отношению к близким людям. Она была верной, преданной и очень терпеливой наперстницей Мандельштаммов, Ахматовой, Льва Гумилева, Николая Харджиева. Как ученый, она обладала изумительной памятью, потрясающей свежестью и точностью восприятия именно факта. В ее мемуарах о времени и ближнем круге сказано всё, о себе – минимум, необходимый для понимания того, каким прибором пользуется читатель. Для пущей объективности наш идеальный свидетель выдержал временную дистанцию где в пятьдесят, а где в восемьдесят лет, и написал свои мемуары в девяностые годы прошлого века. До самого конца – а умерла Эмма Григорьевна в 2002-ом году в возрасте 98-ми лет – она сохранила ясную память, отточенный язык и ангельскую дерзость мышления. Подруга Мандельштаммов, разделившая с ними тяготы воронежской ссылки, под конец жизни заглянула в следующее тысячелетие и научилась пользоваться Интернетом. А вы говорите – Бога нет, Бога нет. Бог есть.

 

Быков

Дмитрий Быков. «Пастернак».

Наконец-то собрался с духом, тряхнул мошной и прикупил дорогущую, толстенную книгу Быкова о Пастернаке. Читал всю неделю, не отрываясь. Хорошая оказалась книга. Но большая. Дорогущая, но хорошая. Четыреста шестьдесят рубликов – и хорошо, что вы меня не видели в магазине, я смотрелся аляповато. А вот оказалось - не жалко. Оказалось - вдохновенно, содержательно и со вкусом.

Нет никакого сомнения, что Быков – реинкарнация Бальзака: плечи, нос, живот, титаническая работоспособность, мелкие слабости. Годам к пятидесяти, даст Бог, издаст собрание сочинений томов эдак в тридцать. То есть русской литературе свезло, а французской нет. Впрочем, французов не жалко – в двадцатом веке мы проспонсировали ихнюю литературу лет на двести вперед. Они нам еще должны полтора Пруста.

 

 

Collapse )